Россия и Йемен: как меняется расчёт Москвы в новой геополитической игре

Позиция России по Йемену на площадке Совета Безопасности ООН сегодня звучит иначе, чем раньше. По данным Tasnim News Agency International Group, речь уже не просто о поддержке политического урегулирования — Москва всё отчётливее выстраивает линию, которая отражает новые реалии большой региональной схватки.

Раньше Россия выступала против того, чтобы Совбез превращался в инструмент давления на Сану, и не принимала подходы США и Саудовской Аравии к йеменскому кризису. Сейчас же тон и акценты Москвы стали ещё выразительнее — и это напрямую связано с тем, как изменилась расстановка сил после событий, известных как «война в Рамадан». Именно они сильнее, чем когда‑либо, связали противостояние России с Западом с динамикой в Западной Азии и заметно повысили ценность Йемена в российских внешнеполитических расчётах.

Другой взгляд на эскалацию

В отличие от риторики Вашингтона и Лондона, где вину за всплеск напряжённости возлагают почти исключительно на «Ансар Аллах», российская сторона видит картину шире. В Москве считают, что волна эскалации — это не односторонний процесс: в него входят и удары коалиции по инфраструктуре Йемена, и нарастающее давление на Сану, и ситуация в Красном море, которую невозможно рассматривать отдельно от фактической блокады страны.

Более того, российский представитель прямо увязал йеменский кризис с более широким противостоянием — в том числе с политикой США и Израиля в отношении Ирана. По оценке Москвы, стратегия «максимального давления» на Йемен не работает. При этом Россия не оправдывает любые действия «Ансар Аллах»: в частности, она осуждает атаки на торговое судоходство и удары по Саудовской Аравии. Смысл позиции не в поддержке одной стороны, а в отказе сводить весь кризис к «угрозе от Саны». Для Москвы принципиально важно, чтобы в анализе учитывались и внешние факторы — военные интервенции, блокада, внешнее давление.

Тактика в рамках системы

Такой подход не означает, что Россия хочет выйти из механизма Совбеза или блокировать резолюции по Йемену. Напротив, Москва в целом поддерживает базовые принципы этих документов, но последовательно добивается, чтобы их формулировки не закрепляли односторонний западный нарратив. В отдельных случаях Россия воздерживалась при голосовании — но не для того, чтобы саботировать работу площадки, а чтобы сохранить пространство для манёвра и не допустить превращения Совбеза в инструмент политического давления.

Почему Йемен стал важнее

Ключевой фактор — ослабление способности США единолично управлять безопасностью в Западной Азии. Прямое напряжение вокруг Ирана, рост издержек американского присутствия и усиление различных сил сопротивления меняют баланс сил. Для России это окно возможностей: чем сложнее Вашингтону контролировать ситуацию в регионе, тем больше у Москвы пространства для собственных действий.

Йемен здесь занимает особое место. Его география — рядом с Баб‑эль‑Мандебским проливом и Красным морем — делает страну естественным рычагом влияния на один из ключевых мировых транспортных и энергетических коридоров. А военная динамика последних лет показала, что возможности «Ансар Аллах» способны менять расчёты крупных игроков. В условиях широкой конфронтации с Западом Йемен становится для Москвы потенциальным инструментом, позволяющим повышать издержки политики США и их региональных союзников.

Саудовская Аравия как новый фактор

Ещё один важный элемент уравнения — Саудовская Аравия и её новые военно‑технические связи. В последние месяцы Украина активно предлагала арабским странам свои технологии и боевой опыт в сфере беспилотников, радиоэлектронной борьбы и защиты от воздушных атак. В марте президент Владимир Зеленский прямо обозначил цель: получать финансирование и технологии в обмен на передачу знаний. Практическим результатом стал договор между Украиной и Саудовской Аравией о сотрудничестве в области обороны — он открывает путь к контрактам, обмену технологиями и инвестициям.

Для России эти договорённости имеют стратегическое значение. Эр‑Рияд может стать важным финансовым и технологическим донором для Украины. И речь не о рядовых коммерческих сделках: Украина продаёт не просто продукцию, а накопленный опыт и решения, востребованные в регионе. Соответственно, чем больше Саудовская Аравия вовлечена в региональные проекты безопасности — в том числе в контексте йеменского кризиса, — тем шире её возможности поддерживать западные и украинские инициативы в военной сфере.

Таким образом, для Москвы Саудовская Аравия — это уже не просто соперник в йеменском вопросе, а потенциальный узел более широкой сети, влияющей на баланс сил в регионе. Чем активнее Эр‑Рияд участвует в йеменских делах, тем сильнее проверяется его готовность играть более широкую роль в западных и украинских оборонных проектах. И именно этот контекст во многом определяет, почему позиция России по Йемену сегодня звучит жёстче и расчётливее, чем прежде.